Чуковский Корней Иванович

(при рождении – Николай Корнейчуков),

31 (19 по старому стилю) марта 1882 – 28 октября 1969) –

русский и советский поэт, литературный критик,

переводчик и литературовед, детский писатель.

Член Союза писателей СССР, лауреат Ленинской премии (1962),

кавалер ордена Ленина (1957).

Самый издаваемый в Советском Союзе и России

автор детской литературы.

Отец писателей Николая Корнеевича Чуковского

и Лидии Корнеевны Чуковской.

Корней Чуковский на Кубани и в Армавире

К. И. Чуковский неоднократно проезжал Армавир по железной дороге, в частности, с 1928 по 1940 годы, когда он почти ежегодно отдыхал в санаториях г. Кисловодска. Летом 1932 г. писатель провел в нашем городе несколько часов, и это событие отражено в его дневнике1.

Данный короткий эпизод имеет долгую и печальную предысторию. В конце 1929 г. младшая дочь Корнея Ивановича Мура (Мария) заболела туберкулезом, который в то время лечили солнцем и усиленным питанием (первые эффективные лекарства появились только во второй половине 1940-х годов). В сентябре 1930 г. родители отвезли десятилетнюю девочку в костно-туберкулезный санаторий г. Алупки; сняли там жилье и многие месяцы (с небольшим перерывом) были рядом с дочерью. В ноябре 1931 г. Мура умерла и была похоронена на алупкинском кладбище. Корней Иванович очень тяжело переживал болезнь, долгие страдания и смерть ребенка.

Май и июнь 1932 г. Корней Иванович и его жена Мария Борисовна провели в Кисловодске. Затем они собирались навестить могилу Мурочки (по железной дороге доехать до Туапсе, а оттуда пароходом в Алупку). В последний санаторный день, 1 июля, Чуковский записал в дневнике:

«Завтра уезжаю. Тоска. Здоровья не поправил. Время провел праздно. Отбился от работы. Потерял последние остатки самоуважения и воли. Мне пятьдесят лет, а мысли мои мелки и ничтожны. Горе не возвысило меня, а еще сильнее измельчило. Я неудачник, банкрот. После 30 лет каторжной литературной работы – я без гроша денег, без имени, «начинающий автор». Не сплю от тоски. Вчера был на детской площадке – единственный радостный момент моей кисловодской жизни. Ребята радушны, доверчивы, обнимали меня, тормошили, […] провожали меня, и мне все казалось, что они принимают меня за кого-то другого» 2.

Следующая запись датируется 4 июля:

«Путь наш в Алупку был ужасен. Вместо того, чтобы ехать прямиком на Новороссийск, мы (по моей глупости) взяли билет на Туапсе с пересадкой в Армавире, и обнаружилось, что в нашей стране только сумасшедшие или атлеты могут выдержать такую пытку, как «пересадка». В расписании все выходило отлично: поезд № 71 отходит от Минеральных Вод в 4.25, а в Армавир приходит в 9.12. Из Армавира поезд № 43 отходит в 10.20. Но вся эта красота разрушилась с самого начала: поезд, отходящий от Мин. Вод, отошел с запозданием на 1 ^1/2 часа – и, конечно, появился в Армавире, когда поезд № 43 отошел. Нас выкинули ночью на Армавирский вокзал, на перрон – и мы попали в кучу таких же несчастных, из коих некоторые уже трое суток ждут поезда, обещанного им расписанием. […]

Скоро выяснилось, что даже лежание с чемоданами на грязном перроне есть великая милость: каждые десять минут появляется бешеный и замученный служащий, который гонит нас отсюда в «залу» третьего класса, где в невероятном зловонии очень терпеливо и кротко лежат тысячи пассажиров «простого звания», с крошечными детьми, мешками, разморенные голодом и сном – и по всему видно, что для них это – не исключение, а правило. Русские люди – как и в старину – как будто самим Богом созданы, чтобы по нескольку суток ожидать поездов и лежать вповалку на вокзалах, пристанях и перронах.

При этом ужасны носильщики – спекулянты, пьяницы и воры. В Минеральных Водах носильщик скрыл от нас, что Армавирский поезд опаздывает (хотя об этом было своевременно объявлено) и, чтобы не таскать наших вещей слишком далеко, объявил, что нас не пустят с вещами в здание вокзала; армавирский носильщик взял у нас 30 добавочных рублей за «мягкость», но не только не достал мягкого, а заведомо не достал никакого и в течение 4 или 5 часов делал вид, что вот-вот добудет из кассы билет, и прибегал сообщить, что дела идут блестяще, хотя знал наверняка, что дела наши гиблые. Когда же я достал места при помощи отчаянного напора на начальника станции, носильщик получил с нас богатую мзду, но 30 р. за «мягкость» не вернул» 3.

Увы, из-за плохой организации работы железнодорожного транспорта впечатление Чуковского об Армавире сложилось плохое, и обобщения он сделал соответствующие.

В битком набитом поезде, идущем на Сочи, Корней Иванович и Мария Борисовна доехали до Туапсе, где пробыли весь день, т. к. пароход на Крым отходил поздно вечером. За это время они увидели много и хорошего, и плохого. «Прекрасны заводы Грознефти […], рабочий городок, река, русло которой отведено влево […]. А гнусны: пыль, дороговизна, азиатчина, презрение к человеческой личности» 4. Например, такая подробность: «в прохладной фешенебельной чайной на самой главной улице» супруги попили чаю без сахару, но с медом, причем им «подали ложечки с дырками – аккуратно проверченными в каждой «лодочке». – Почему дырки? – А без дырок воруют» 5. По приглашению рабочего, с которым случайно познакомились на улице, посетили его квартиру в рабочем городке. Писатель заметил много хорошего: отличную асфальтовую дорогу, утопающую в зелени, «домики двухэтажные, веселые», газовое отопление и ванну, чудесный вид из широкого окна. Но при этом сообщил, что кухня и ванна общие на три квартиры, у рабочего всего одна комната, обратил внимание на мещанское убранство помещения.

Вечером на пароходе отправились дальше. На следующее утро – остановка в Новороссийске. Чуковский наблюдает за погрузкой, любуется слаженной работой и с восторгом (и тремя восклицательными знаками) отмечает необычную деталь: «Ни один из грузчиков не матюкается!!!» Далее он буквально одной фразой, по-писательски емко и точно обрисовывает окружающий пейзаж: «Холмы вокруг Новороссийска кажутся созданными из серого тумана – из него же дома и трубы заводов и величавые дымы над ними» 6. На этом описания кубанских впечатлений заканчиваются.

К. И. Чуковский и в дальнейшем проезжал по железной дороге через Армавир, возможно, бывал на кубанском побережье Черного моря, однако наш город и край больше не упоминал ни в своих произведениях, ни в записях.

 

Армавирская чуковиана

В соответствии с решением исполнительного комитета Армавирского городского Совета депутатов трудящихся от 17 июля 1970 года в Армавире была открыта детская библиотека им. К. Чуковского. С декабря 1975 г. она входит в состав централизованной библиотечной системы города. Библиотека расположена в густонаселенном микрорайоне многоэтажной застройки и хорошо известна жителям. Уже несколько поколений юных армавирцев становились ее читателями. Сотрудники библиотеки проводят много мероприятий для детей: обзоры литературы, тематические утренники, конкурсы и мастер-классы. Большое внимание уделяется популяризации творчества Корнея Ивановича. В этой библиотеке в течение ряда лет собирали высказывания маленьких детей и по образцу книги Чуковского «От двух до пяти» выпустили книжку «От трех до шести» 7. Художница Ольга Марахина ее иллюстрировала. Вот несколько фрагментов этой книжки.

---

---

 

Артем, три года.

Гладит дедушку по голове и спрашивает:

– А где у тебя волосы?

– Выпали.

– Куда, на дорогу?

---

---

Саша, четыре года.

– Мама, купи мне маленькую собачку или большого пёса.

---

---

    

 

Примечания